Такой же древний, как игры в солдатики: батальный жанр в живописи

Истинное искусство не внушает почитателю желание расставить приоритеты. Выбрать «лучшие и худшие» произведения, найти «удачные и неудачные», с позиций эстетики, времена. Преференция здесь, как бы экзальтированно это ни выглядело, одна: величие вечности. И баталистика в мировом художественном континууме – та ватерлиния, с которой следует считаться.

Вечный баттл: «серьезные игры»

В искусствоведческих кругах живет байка (ничем конкретным, впрочем, не подтвержденная – потому обойдемся без имен), ярко выражающая саму суть жанра. Однажды идеолога одного из эпатажных арт-стилей XX века попросили охарактеризовать различные направления живописи. Авторские оксюмороны лидера нового течения рождались на ходу и сыпались, будто из рога изобилия. Вся знаменитая Студия прекратила свои дела, завершила круглосуточные коктейль-пати и заслушалась острословием гуру. А журналист, попросивший художника о данных комментариях, для себя выделил лишь один, самый искренний: «Батальная живопись – это жанр такой же древний, как игра в солдатики. И такой же серьезный!».

Присоединяясь к мнению имярека, скажем больше: возраст человечества можно узнать, сверяясь с изображениями баталий. Ибо великие победы и сокрушительные поражения, герои и отступники, живые и павшие запечатлены на «полотнах» любой фактуры: глине, дереве, шелке, холсте – и во всех временах.

Историческая картина: монументальность динамики

Однако, рассуждая диалектично, феномен баталистики не столько историчен, сколько эстетичен. Сама возможность в картине, панораме (диораме и пр.) воплотить события, переменившие вектор истории, уже рождает «новую эстетику». Чувство мастера, сопряженное с гражданской идентичностью, патриотизмом, восприятием сражений с позиций их государственных и адресных итогов, созидательно и метаэклектично. Никакого психоанализа, просто художник транслирует, передает зрителю не чистую хронику, а собственное видение факта.

Потому, возражая упрекам экспрессионистов (фовистов, в частности) в излишней монументальности – эпичным следованием за конкретным моментом – батальной живописи, подчеркнем не только динамику изображаемого («люди, кони…»), но и движение духа, мысли автора навстречу «живой истории», истории «с человеческим лицом», если угодно.

Конечно, лучшая историческая картина – это реконструкция действительности. Но важно помнить, что воссозданием каждого места, участника, костюма занимается живописец, заключающий энергию творчества в концепт рисунка, приобретающего социальную ответственность.